Рене! Это мой жених!
Это ещё кто?
Не знаю.
- Рене, это твоя девушкаI? - Эй, как тебя зовут?
Я вас сниму, не против? Посмотрите вот сюда!
Как твоё имя, куколка? Как тебя зовут?
Эй, да она просто красотка.
Пошли поищем бар.
Улыбнитесь, ребята. Пусть они думают, что не зря потратили деньги.
Эй, Док, как турне?
Спасибо.
Вы уже где-то остановились?
- Ещё нет. - Тогда забудьте об этом.
Сенатор, позвольте вас познакомить с санитаром Джоном Брэдли.
- Док, верно? - Так точно, сэр. Рад познакомиться, сенатор.
Я тоже рад, молодой человек.
Мы вам очень благодарны за всё, что вы сделали и за то, что делаете сейчас.
- Спасибо, сэр. - Не за что.
Это капитан Уайт.
- Полковник Джонс. - Мы вами гордимся, санитар.
А это полковник МакКартни.
- Генерал-майор Грин. - Рад познакомиться.
Сенатор, это рядовой первого класса Айра Хейз.
Конечно!
Я слышал, ты бросался томагавком в япошек. Это правда, вождь?
Нет, сэр.
Говори, что правда, это всем понравится, верно?
- Молодец. - Это капитан Грин.
Джон?
Маделайн Эвелли. Я узнала вас по фотографии. Я мама Хэнка.
Я так рад встрече с вами, мэм. Хэнк всё время говорил о вас.
Это рядовой Рене Ганьон.
Рад познакомиться, сынок. Спасибо за всё.
- Спасибо вам. - Нет, это тебе спасибо.
Айра, познакомься с миссис Странк, это мама Майка.
Ничего, ничего.
Когда я получила телеграмму, я…
Я не знаю, что сказать.
Когда я думаю, что он был там с тобой в тот день, и вижу его на фото,
не знаю почему, но мне становится легче.
- Глупо, правда? - Нет, совсем нет.
Как ты, сынок? Спасибо большое.
Наша компания – крупнейший поставщик мебели в Иллинойсе.
Спасибо. Извините.
- Я прослежу, чтобы он позвонил вам. - Ну что ж, спасибо. Спасибо.
Ты Рене?
Да, мэм.
Я мать Франклина.
Для меня честь познакомиться с вами, мэм.
Я Полин, невеста Рене.
Можно?
В газете написано, что это Хэнк,
а я не узнаю его.
Ужасно, когда мать не узнаёт собственного сына, верно?
Но это он, да?
Сказать по правде, мэм, всё произошло так быстро,
и там случилось столько всякого,
что трудно вспомнить, кто именно там был.
Но…
Да, я думаю… Думаю, это он.
Это Хэнк.
Спасибо тебе.
Простите.
Я так сочувствую вашей утрате.
Простите нас.
Выведи его наружу.
Я Полин.
- Очень рада знакомству. - Да, и я тоже рад.
Он был лучшим пехотинцем из всех, кого я знал.
Спасибо.
- Как ты, вождь? - О, чёрт!
Нормально.
Это видно. Ты хочешь всё испоганить, да?
Ты всем нам хочешь всё испоганить.
Я уведу его.
Проспись, Айра.
- Майк? - Да?
- Ты видишь? - Что?
- Майк! - О, чёрт, сюда!
Он меня убьёт!
Эй, Док, ты думаешь, с ними всё?
Что?
Ну, они больше не стреляют. Может, мы всех убили.
Или они удрали ночью.
А может, они только и ждут, когда мы начнём подниматься.
Третий взвод! Берите снаряжение, мы поднимаемся на холм.
- Мы одни? - Да, мы одни, Игг.
Ладно, третий взвод, пошли!
Можно мне с вами?
Можешь показывать путь, если хочешь. Смотри, чтобы я хорошо вышел на фото.
Ты прославишься благодаря своей заднице, Хэнк.
И я тоже.
Лейтенант,
если доберётесь до вершины, установите его.
Есть, сэр.
Не волнуйся, Игги, в передовой отряд они стрелять не станут.
- Нет? - Нет.
Они хотят, чтобы мы поднялись наверх и дали знак остальным.
Тогда они расстреляют всех остальных, когда те начнут подниматься.
- Это правда? - Да.
Хотя, возможно, они захотят, чтобы мы послужили примером,
напугать остальных.
Врёшь ты всё, понял, Хэнк?
Да ну?
Господи.
Слава богу, это не мы.
Я же говорил.
Бутс, расправь его и привяжи к мачте.
Установить оцепление! Первое отделение!
- Хэнк, поищи мачту. - Ладно.
Давай его поднимем.
Смотри.
Вон туда.
Вот здесь. Хорошо. Хорошо. Здесь, вот здесь.
Взял тот конец? Держи ровно.
Линдберг.
- Эй, у кого верёвка? - Вот.
Дай мне что-нибудь. Так, хорошо.
Это подойдёт?
Взялись, ребята.
Поднимай.
Морская пехота США! Морская пехота США!
Чёрт, ты только посмотри!
Боже, смотрите.
Ложись! В укрытие!
Вон там!
- Смотри! На двадцать ярдов ниже, Хэнк! - Ты их видишь?
- Около 20 ярдов, слева. - Линдберг, давай огнемёт!
- Бутс, ты их видишь? - Осторожно справа!
- 20 ярдов ниже! В кустах! - Ты их видишь?
Прикройте!
Второе отделение, видите их?
Гранаты!
Я их вижу!
Ты их видишь?
Правый фланг, ещё правее!
Прикрой меня, я спускаюсь!
Осторожно, Игги.
Спокойно.
Всё чисто!
Так, ребята, кто желает прославиться?
Есть, сэр. Немедленно, сэр.
- Чёрт побери. Фрэнк! - Сэр?
Они хотят проложить телефонную линию до вершины горы.
Нетрудно угадать: выбрали нас.
Второй взвод, вперёд. Разомнитесь немного.
Пошли! Вставайте.
О, чёрт!
Надеюсь, она работает, потому что мою ты не получишь!
- Найди Форесталла! - Хорошо.
Я не знаю, чья это идея, г-н министр.
Идея блестящая. Мне нужен этот флаг, Холланд.
Помяните моё слово, подьем этой штуки
станет символом морской пехоты на ближайшие 500 лет.
Мне нужен этот флаг.
Есть, сэр. Я распоряжусь, чтобы никто к нему не прикасался.
Можете на меня положиться.
Какого чёрта! Этот флаг принадлежит солдатам батальона.
Этот сукин сын думает, что наши люди сражались здесь,
чтобы какой-то политик повесил наш флаг себе на стену?
Да он в своём уме?
Принесите мне этот флаг, и найдите другой, чтобы его заменить.
Ты что, смеёшься?
Ганьон!
А ну живо сюда.
Привет, ребята. Как дела?
Такой кадр пропустил, Джо.
Мне сегодня весь день не везёт.
- Эй, Майк. - Отличный вид, лейтенант.
Лейтенант!
Капитан сказал, ему нужен этот флаг.
Ему нужен этот флаг?
Так точно, сэр.
- Мы же только что его подняли. - Так точно, сэр.
Флагов, что ли, нехватает?
Он хочет, чтобы вы подняли этот вместо того.
Эй, Майк.
Окажи мне услугу, подними его, ладно?
Есть, сэр.
Ладно, ищите мачту.
Снимаем флаг, ребята.
Приказ капитана.
Вы слышали? Действуйте.
Ну вот.
Чёрт, ну и тяжесть.
Ладно, не кипятись. Прикрепляй.
Вид что надо, верно?
Да, отсюда вид отличный. Только что об этом подумал.
Ну вот.
- Не помешаю, Джо? - Нет, нормально, спасибо..
Эй, Док, не поможешь нам?
О, чёрт, Билл, скорее.
Готовы? Готовы?
Давай.
Ты снял?
Не знаю. Жаль, лиц видно не было.
Никто даже не заметил, что это был второй флаг.
Все смотрели на фото, и каждый думал о чём-то своём.
Но твой отец и другие знали, что они делали,
а чего не делали.
Когда вокруг погибают друзья,
можно назвать тебя героем, если ты спас чью-то жизнь.
Но если ты просто поднял флаг?
Вы шутите.
Эй! Куча талантливых людей очень долго трудилась над этой штуковиной.
Вот подождите, вечером будет подходящее освещение,
а на трибунах – тысячи зрителей,
и она станет выглядеть гораздо лучше.
Потом прожектора гаснут,
включается подсветка, и наступает ваша очередь.
Вы штурмуете эту штуку с флагом в руках и устанавливаете его на вершине.
Улыбаетесь, машете. Ну, как обычно.
Вы хотите, чтобы мы подняли флаг над кучей папье-маше?
Эй, это же шоу.
И постарайтесь стоять так же, как тогда.
Ну, вы понимаете, изобразите, как будто трое других тоже с вами.
Погибшие.
Да. Да.
Ладно, без проблем.
Хорошо.
Но где должен будет стоять Хэнк?
Что-что?
Ну, поскольку его там не было,
трудно будет оставить для него место.
Я думаю, ты отлично знаешь, где он стоял. Ты его матери это показывал.
Чушь собачья.
Один раз я его уже поднял, с меня хватит.
- Хейз! - Какого чёрта.
Хейз! Хейз, немедленно сюда, или я доложу о твоём поведении.
Хейз!
Вы собираетесь выполнять свои обязанности?
Отстаньте от меня! Отстаньте!
Эй!
Он со мной!
Эй, он со мной!
- Отвалите! - Сэр, он со мной. Слышите? Он со мной.
Айра, опусти этот стул!
- Опусти стул, сынок! - Опусти стул, Айра!
Скажите им, пусть бросят дубинки!
Айра, они же полицейские, они должны ходить с дубинками.
А ты не должен бегать по улицам, размахивая стулом.
- Успокойся, сынок. - Сэр, повернитесь, пожалуйста.
Видите тот плакат? Вон там, в конце, это он.
- Это он? - Да, сэр. Вы читаете газеты?
Боже.
Ещё один сраный герой. Забирай его отсюда.
- Можно? - Да, сэр.
Опусти стул, слышишь. Пошли.
Это ты начал?
Он отказался меня обслуживать!
Не я устанавливаю правила. Мы не обслуживаем индейцев.
Тебе нужно проспаться.
Солдатский Стадион.
Ты слышал?
Что это ещё такое?
Ничего не понимаю.
Посматривай, что там снаружи.
Похоже, это оттуда.
Это гранаты.
Они сами себя взрывают.
Пошли, Айра.
Ну!
Пошли же, Айра. Давай.
Слава богу. Господи. Ты только посмотри на себя, вождь.
Нашёл его, наконец?
Чёрт побери. Ну и день ты выбрал.
Здесь Вандергрифт, а с ним столько шишек приехало - больше, чем в сосновом лесу.
Ладно, пошли. Идти можешь?
- Так точно, сэр. - Сам?
Ладно, слушайте меня. Понесёте его, если потребуется, мне наплевать.
Втащите его наверх, установите флаг, да смотрите не свалитесь оттуда.
Приведите его в порядок. Я задержу их сколько смогу. Быстрее давайте.
Господи боже.
А сейчас – герои Иводзимы!
Ложись!
Харлон!
Харлон! Давай туда с огнемётом!
О’Хара!
Первый расчёт!
По периметру!
Огонь по краю хребта!
Прикрывайте же, ребята, огонь, огонь, огонь!
Джексон, ты со своими заходи слева!
Ложись!
Левый фланг! Левый фланг!
Франклин, Гаст, сходите проверьте!
Быстрее, парни!
Есть!
Чисто!
Ну и денёк.
Уходим.
Прекратить огонь! Свои! Вы стреляете по своим!
Вы стреляете по…
Найди другую рацию!
Сержант! Сержант!
Майк!
Майк, Майк, Майк.
Маке? Майк?
Эй, где Док?
Санитар!
О, чёрт.
Он дышит? Харлон, быстрее, друг.
Эй, Майк. Майк, Майк, ты меня слышишь?
Всё нормально.
Нормально.
Ну, давай, Майк.
Майк? Майк, ты меня слышишь?
Ладно, пошли!
Уходим!
Я поищу носилки.
Спустим его вниз, на берег.
Леди и джентльмены, герои Иводзимы!
Санитар!
Хэнк!
Док, они меня убили.
Харлон!
Док,
они меня убили.
Ну, давай же, Харлон. Харлон, не теряй сознание.
Франклин!
Я в порядке, Айра.
Санитар!
- Где он? - Кто?
Парень, который был здесь, Игнатовски. Где он?
- Наверно, ты перепутал окоп. - Ничего я не перепутал!
Он был вот здесь, и где он теперь?
Игги!
Заткнись. Ты что, хочешь, чтобы все япошки на острове стали в нас стрелять?
Игги!
Она открывается?
Игги!
Игги, ты там?
Игги!
Кто это, не разобрать, но это один из наших.
Пойду наружу, меня тошнит.
Что они сделали с беднягой.
Ты в порядке, вождь?
Пошли.
Если и после этого они не раскошелятся, тогда я не знаю, что делать.
Боже, да он пьян.
Проклятые индейцы.
Давай, вождь. Пошли домой.
А мне говорили другое. Я специально интересовался, я же не идиот.
Он не просыхает с самого начала этого турне,
выставляет себя на посмешище.
Полез обниматься с бедной женщиной за стойкой, чуть её не задушил.
Господи, вам же поручили присматривать за ними.
Так точно, сэр.
По его милости мы все выглядим дураками.
При всём уважении, сэр,
он вообще не хотел ехать в это турне.
Нам пришлось силой тащить его с корабля.
Он хотел остаться со своим подразделением.
С каким ещё подразделением? Они же все погибли.
И это так он чтит их память? Пьёт, блюёт, и…
Знаете что? Если он так хочет – отправим его назад.
Пусть собирается, и сегодня же посадите его на поезд.
Он позорит форму солдата.
Есть, сэр.
Я сам.
Да, нет, но… Хорошо. Я хотел этого.
Я знаю, что это хорошее дело,
сбор средств и всё такое, это очень важно для нас.
Но
я не могу, когда меня называют героем.
Я просто старался, чтобы меня не подстрелили.
Я видел много такого,
и сам делал всякое,
тут нечем гордиться, понимаете?
Вот Майк…
Майк был героем.
Вы его не знали?
Нет.
Лучший пехотинец из всех, кого я знал.
Знаешь, вождь, я думаю, если бы Майк был на твоём месте,
он сказал бы о себе тоже самое,
что он не герой.
Может, и так.
Он был отличный парень.
Но я думаю, ему было бы стыдно за меня,
если бы он увидел меня таким.
Как думаете, мне не разрешат повидаться с мамой перед отправкой?
Может, разрешат? С мамой повидаться?
Мне очень жаль, Айра.
Наверно, теперь нам будет о чём рассказать детям,
Поосторожнее там.
Осторожно, поезд отправляется.
Удачи тебе, вождь.
Думаю, после этого я видел его ещё один раз.
Это случилось, наверное, через шесть или семь лет после войны.
Я работал тогда торговым агентом, приходилось много ездить на машине.
Я ехал по Техасу на запад.
Я спешил добраться до места и поскорее вернуться домой.
И тут я увидел парня, голосующего у обочины.
И, на какую-то секунду, я подумал, что это он.
Я всегда потом жалел, что не остановился, но я очень спешил.
А он был индеец.
Мы всё время говорили журналистам, что Айра хотел
вернуться назад и воевать вместе со своим подразделением,
и это было правдой, хотя бы отчасти,
но об этом не писали в газетах.
Мы обручились.
Я отойду на минутку, дорогая.
- Эй, Док? - Что?
- Есть минутка? - Да.
Я подожду у машины.
- Ты слышал, я женюсь? - Да, Рене. Это прекрасно.
Да, она очень этого хочет. Она меня ждала всё это время.
Ей всё это в диковинку, но она хорошая девушка.
Уверен, вы с ней будете очень счастливы.
Так вот я и подумал: не согласишься ли ты быть моим свидетелем?
Я?
Может, ты лучше попросишь кого-нибудь из знакомых, друзей?
На самом деле, и просить-то некого.
Те, кто не в армии… С ними даже говорить особо не о чем.
Понимаешь?
Да, понимаю.
Для меня это большая честь.
Спасибо.
Пожалуй, я лучше уведу её отсюда, пока она не объявила,
что я собираюсь стать президентом «Дженерал Моторс».
Хорошо.
- Поздравляю. - Спасибо. Большое спасибо.
Рене, тебе очень повезло.
- Улыбку, мисс Ганьон! - Скажите «сыр»!
Никто не жаловался: журналисты их любили,
они писали статьи, а люди покупали облигации.
Турне продолжалось, теперь в нём принимали участие только Рене и твой отец.
А настоящие герои – это те, кто не вернулся домой с Иводзимы,
те, кто пали на Иводзиме и на полях других сражений.
Мы просим вас почтить память этих парней
и купить военные облигации, чтобы мы смогли победить в этой войне.
Спасибо.
Город за городом, я думал, что это никогда не кончится.
Потом пошёл слух, что фотография была срежиссирована.
Я помню, как твой отец говорил,
что он жалеет, что не знал о съёмке заранее,
потому что тогда бы он спрятался так, что его никто не смог бы найти.
Чья это была идея? Кто всё организовал?
Признавайся, это был ты?
Это правда, что фото было постановочное, а Док?
- Эй! Док? - Ты можешь ответить?
Я помню, как твоего отца подстрелили. Это был ад кромешный.
Там, дома, люди смотрели на фото
и думали, что всё кончилось, когда мы взяли Сурибачи.
Хорошо бы.
В общем, нас прижали к земле.
Миномёты, пушки, пулемёты.
Стрельба велась со всех сторон.
И вдруг мы слышим: «Санитара ранило».
Санитара ранило!
Кровь хлестала у него из горла, и Док делал всё, что мог.
А санитар смотрит на него
и понимает, что это означает, получить пулю в горло.
Он знал, что умирает, это было видно.
И всё равно,
взглядом он умолял Дока спасти ему жизнь.
А Док ничего не мог сделать.
- Как ты, Док? - Ничего.
- На вид действительно ничего. - Нормально.
Лежи и не вставай, ладно? Я пошёл за носилками.
Ладно.
Санитар, санитар!
Бога ради, санитар!
Санитар?
Санитар.
Ложись!
Дай посмотрю.
Ничего страшного. Всё будет нормально. Хорошо?
Только не теряй сознание. Смотри на меня.
Мы искали твоего отца полчаса. Он запросто мог истечь кровью.
Сюда.
Спасибо.
Ветераны часто рассказывают, как раненые не хотели уходить с поля боя и покидать товарищей.
Чаще всего, всё это ложь.
Чтобы выбраться оттуда, использовали любой предлог.
И всё-таки такое случалось.
Возникает ощущение, что ты их подвёл.
Я видел это, когда смотрел на лицо твоего отца.
Ему хотелось уйти, он уже видел достаточно.
Но он не хотел бросать нас.
Он был настоящий человек, твой отец.
Да.
И вот мы сидим там, на берегу, и вдруг слышим грохот двигателей.
Мы посмотрели вверх -
это был первый самолёт из тех тысяч, что садились на Иводзиме.
- Видишь? - Да.
Слушай.
Я пойду назад, ладно?
Удачи.
Этот остров спас много жизней.
Очень много.
Не знаю, что ещё сказать.
После окончания турне моему отцу, наконец, сделали операцию.
К тому времени, как он вернулся домой, война уже кончилась.
Первое, что он сделал – попросил маму выйти за него.
Айра пытался забыть обо всём и жить нормальной жизнью.
Спасибо, что пригласили меня сюда.
Вы очень сильные люди, и для меня честь выступать перед вами.
Благодаря войне,
белый человек гораздо лучше стал понимать индейцев.
И теперь мир станет лучше.
Но судьба распорядилась по-другому.
Ты… Это ведь ты, верно?
Ты – тот самый герой, да?
Отлично. Так, дети, давайте сфотографируемся.
Прекрасно. Прекрасно.
Так, теперь все говорим «сыр».
Сыр!
Великолепно. Ладно. Спасибо тебе. Большое спасибо.
- Пошли. - Это герой, дети.
Эй, герой, может, поднимешь эту корзину, а? А то мне что-то тяжело.
Рене пытался воспользоваться предложениями, которые он получил во время тура.
Да. Г-А-Н-Ь-О-Н.
Да. Произносится «Рене». Рене, да.
- Я уже звонил на прошлой неделе. - Да. Хорошо, да, м-р Ганьон.
Я передала м-ру Тенноку ваше сообщение. Он вам обязательно перезвонит.
Да. Хорошо.
Спасибо.
Но его известность осталась в прошлом.
Он даже пробовал поступить в местную полицию.
Они ответили, что ему не хватает квалификации.
Он поработал на фабрике вместе с Полин, потом перебивался случайными заработками
и закончил жизнь простым уборщиком.
А вот Айра…
Айра! К тебе посетитель.
Айра всегда удивлял.
Я так и не понял, как это произошло, но однажды Айра отправился в путь.
Он прошёл и проехал автостопом более 1300 миль
от Аризоны до Техаса.
Он нашёл отца Харлона Блока – тот работал на своём поле.
Его жена Бель оставила его вскоре после того, как узнала о гибели Харлона.
Она так и не простила его за то, что он позволил сыну пойти на войну.
И Айра рассказал ему правду,
что именно его сын поднимал флаг вместе с ними,
что это его сын на том фото.
А потом он повернулся и пошёл прочь.
Хотя участие в подъёме флага для него ничего не значило,
он каким-то образом понял, как много это значит для них.
Спасибо, что позвонил.
И Бель тоже знала об этом с самого начала.
Журналисты очень скоро всё разнюхали
и позвонили маме Хэнка, чтобы сообщить, что это был не её сын.
Последний раз они встречались
на открытии Мемориала Корпуса Морской Пехоты.
И хотя это именно Хэнк поднял первый флаг над Иводзимой,
его мать и отца даже не пригласили.
Айра.
Рад тебя видеть, Айра.
Отличная статуя.
Вскоре после этого Айру нашли мёртвым.
В газетах писали, что он умер от переохлаждения. Вскрытия не было.
Примерно в это же время,
однажды утром мой отец сел в машину,
сказав маме, что едет по делам.
Он поехал в городок на другом краю штата Висконсин, где жила мама Игги.
С тех пор, когда она узнала о смерти сына,
она всё пыталась выяснить, как он погиб, но никто не мог ничего сказать.
Я так и не узнал, что он ей сказал,
но я уверен, что это не было правдой.
Бывало, моя мать спрашивала, что его беспокоит.
Он не отвечал.
И каждый год, когда приближался День памяти погибших,
начинали звонить журналисты, которые хотели взять отца интервью.
К сожалению, нет. Он ловит рыбу в Канаде.
Мне всегда говорили отвечать одно и то же.
Хорошо. Спасибо.
Когда м-р Кэндлесс ушёл на пенсию,
отец выкупил похоронное бюро, в котором работал с самого возвращения.
До конца жизни он вёл дела и заботился о своей семье.
Он никогда не говорил ни о войне, ни о подъёме флага,
никогда ничего не рассказывал.
Впервые я услышал об этом только после его смерти.
Где он? О, боже.
Его здесь нет, папа.
Он погиб.
Кто? Кто погиб?
Игги.
Боже, бедный Игги.
Я не вспоминал о нём много лет.
Откуда ты знаешь про Игги?
Ты звал его, пока не потерял сознание.
Я звал не Игги.
Я звал тебя.
Я хотел…
Я хотел сказать тебе: прости, что я был неважным отцом.
Мало говорил с тобой.
Я просто…
Прости меня.
Простить?
Ты был лучшим отцом на свете.
Я не говорил тебе, что нам разрешили искупаться?
Нет, папа.
Когда мы установили флаг, мы спустились с горы,
и нам разрешили поплавать.
Это было самое смешное.
Кругом война,
а мы прыгаем и плещемся, как дети.
Таким я запомнил Игги.
В конце концов я пришёл к заключению, что, возможно, он был прав.
Возможно, никаких героев не существует.
Может быть, есть только обычные люди, как мой отец.
И я, наконец, начал понимать,
почему им было так неловко, когда их называли героями.
Мы сами создаём героев, потому что в них нуждаемся.
Так мы можем объяснить то, что почти необъяснимо:
как люди могут пожертвовать стольким ради нас.
Но если говорить о моём отце и этих парнях,
на какой бы риск они ни шли, какие бы раны ни получали,
они делали всё это ради своих товарищей.
Возможно, сражались они за свою страну, но умирали — за своих друзей.
За того, кто спереди, того, кто сзади.
И если мы действительно хотим чтить их память,
мы должны помнить их такими, какими они были на самом деле,
какими их запомнил мой отец.
Давай к нам, Док!